Курс валют:
USD 65.3065   EUR 75.3702 
Официальный сайт Момент Истины
о редакции

Почему арестованные умирают в СИЗО?

Дата публикации: 22.11.2016
Как часто мы слышим упрёки с запада, что наши тюрьмы негодны для содержания тяжелобольных людей? Почему в погоне за поимкой преступника никто даже не задумывается, как он будет отбывать свой срок наказания? Чаще всего тяжелобольные люди вынуждены доживать свои годы в СИЗО.
Фото: МИ Фото: МИ
Так и произошло с экс-замминистров ЖКХ Подмосковья. Владимир Гусев скончался 9 ноября 2016 года во время прогулки в СИЗО. Никто не сомневается, да виноват, да воспользовался своими должностными полномочиями, но почему за целый год расследования суд так и не принял к вниманию тот факт, что арестованный чиновник был тяжело болен? Напомним, что Владимир Гусев был задержан ещё в январе 2016 года по подозрению в хищении 5 миллионов рублей. Следователи подозревали, что чиновник совершал вывод активов со счетов теплосетей на счета фиктивных компаний.  Задержали Владимира Гусева в аэропорту Пулково, откуда тот пытался сбежать в Израиль. Но тут вопрос сбежать или все-таки лечиться?  Владимира Гусева обвиняли по статье 160 части 4 УК РФ. А суд в свою очередь провозгласил об избрании самого жёсткого наказания из-за того, что подозреваемый пытался сбежать. Когда в феврале Владимира Гусева доставили в Следственный изолятор, у него был выявлен ряд тяжёлых заболеваний, а именно:  сахарный диабет, ишемия, гипертония, стенокардия, кардиосклероз. Отметим также тот факт, что врачи подтвердили наличие опасного для жизни  сердечно-сосудистого заболевания у  арестованного.  Все заболевания были запротоколированы и находились в материалах дела. Данные заболевания также подтвердились на освидетельствовании в ГКБ №20 в апреле. Но, несмотря на это, медицинская комиссия все равно вынесла заключение, в котором говорилось о том, что подозреваемый находиться в СИЗО ещё в состоянии и не требует перевода куда-либо ещё. А уже 9 ноября 2016 года, находятся на прогулке, на крыше СИЗО, Владимир Гусев скончался от острой сердечной недостаточности. Стоит заметить, что данный случай не единичный. Здесь скорее говориться о несовершенстве системы в целом. Возможно, никому возиться с больными заключёнными не хочется, но только подумайте, из 30 человек которые жаловались на здоровье и просили об освобождении, медицинская комиссия ГКБ №20 выбрала только троих. А освободили из СИЗО лишь одного. И то неизвестно живого его освободили или нет. Абсурд ситуации доходит до того, что врачи отказывают людям, имевшим 3-ю стадию рака. Мы понимаем, никому такие заключённые не нужны, какая разница, где им доживать? Видимо именно по этому принципу живут сотрудники медкомиссии. Однако не это ли является нарушением закона? Также как в случае господина Гусева, судья Мещанского суда приговорил к реальному сроку предпринимателя Михаила Чемодурова, который находился на гемодиализе. Без данной процедуры организм бизнесмена просто бы перестал работать, а органы отказали бы до конца. Но напомним, что в российском законодательстве существует два постановления №3 и №54, в которых указаны перечни всех заболеваний препятствующих отбыванию наказаний.  Из-за того, что подельники предпринимателя находились с ним в одном уголовном деле. Следователи намекнули о том, что, мол, подадите апелляцию и Михаила Чемодурова, уже невозможно будет спасти по постановлению №54, он скончается, не дожидаясь апелляционной инстанции. Естественно, все фигуранты дела сделали выбор в пользу жизни бизнесмена. Во всех этих странных ситуация непонятно одно, по какой причине следователи решили что имеют право на то чтобы решать кому сидеть, а кому нет или во все кто останется умирать на свободе, а кто будет помещён в СИЗО. Действительно, порой от ужасающих подробностей уголовных дел, хочется, чтобы этот человек оставался в местах заключения на всю жизнь. Но ведь, мы не в каменном веке и у каждого существуют равные права. Почему нуждающимся не помогают, никто не говорит о том, чтобы их выпускали на свободу. Но должное содержание и лечение государство предоставить обязано всем без исключения.

Сейчас читают