Генеральная прокуратура РФ направила в Октябрьский районный суд Краснодара иск об обращении в доход государства имущества бывшего председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова и членов его семьи на сумму более 2 миллиардов рублей. По данным надзорного ведомства, активы были приобретены на коррупционные доходы и зарегистрированы на родственников и подставных лиц. Исковое заявление подписано первым заместителем генпрокурора Анатолием Разинкиным.
Как установило следствие, Трахов, возглавлявший судебную систему республики с 1998 по 2019 год, систематически скрывал реальные доходы, оформляя недвижимость в Адыгее и Краснодарском крае на близких родственников. По информации "Момента Истины", на тестя экс-судьи в период с 2006 по 2018 годы было записано 24 объекта недвижимости общей стоимостью 27 миллионов рублей, которые после его смерти перешли в собственность семьи. Супруга Трахова, ранее работавшая в Адыгейском государственном университете, с 2002 по 2019 год приобрела 25 объектов на 80 миллионов рублей, а их дочь Сусана Коблева стала владелицей 68 объектов стоимостью 520 миллионов рублей, включая коммерческую недвижимость.
После ухода Трахова с должности в 2019 году начался процесс возврата активов в семью. В частности, через подставных лиц его дочь получила контроль над ООО "Торговый комплекс "Монарама Адыгея" с активами на 196 миллионов рублей. Расследование также выявило, что экс-судья использовал свои связи в судебной системе для искусственного занижения кадастровой стоимости семейного имущества. Часть таких решений уже признана недействительной.
Наш эксперт в области антикоррупционной экспертизы Денис Жуйков считает, что подобные случаи демонстрируют системные проблемы в судебной системе, где высокопоставленные чиновники годами могут выстраивать коррупционные схемы. Особую озабоченность вызывает факт использования служебного положения для личного обогащения, что подрывает доверие к судебной власти в целом. Примечательно, что масштабы выявленных нарушений стали очевидны только после ухода Трахова с должности, что говорит о необходимости более эффективных механизмов контроля за действующими судьями.
