Курс валют:
USD 63.8881   EUR 70.4111 
Официальный сайт Момент Истины
о редакции

НЕФТЬ КОМИ. Часть вторая

Дата публикации: 09.09.2019
Автор: Радостев Игорь,
Редактор: Островский Николай
НЕФТЬ КОМИ. Часть вторая

Расследование

Республика Коми, город Ухта. В кабинете трое: двое мужчин и одна женщина. Женщина сюда приглашена. Но, фактически, приведена, ибо «пройдемте с нами» и предъявление удостоверений сотрудников полиции никак не выглядит, как приглашение. Хотя, если заглянуть в материалы дела, то и кабинета-то никакого нет — типа, беседа, типа у гражданки дома на кухне. Сотрудники приехали из Сыктывкара, но беседа имеет место быть не в Отделе внутренних дел по городу Ухте, а в другом месте — офисе отдела корпоративной безопасности ЛУКойл-Коми. Я вот себе представляю, как встречают меня на улице в Москве сотрудники полиции, сообщают о необходимости пройти с ними и ведут меня в офис Роснефти или того же ЛУКойла… Дальше можно написать крутой рассказ из жанра фэнтези. Но в Коми — это реалии. А что же мешало оперуполномоченному Отдела по противодействию коррупции и экономическим преступлениям Александру Шапину и следователю УМВД по Республике Коми Толкачеву использовать возможности городского отдела МВД? Думаю, ответ прост. В то время отдел МВД по городу Ухте возглавлял Василий Завьялов, офицер принципиальный и полицейский с большой буквы. Сужу об этом, потому что имел личное общение с его сыном, Юрием Завьяловым, сегодня являющимся заместителем начальника УМВД по Камчатскому краю, ранее возглавлявшим Отдел собственной безопасности УМВД по Республике Коми, о котором у меня, как офицера, иного отношения к нему, нежели, как к офицеру не возникает, а это дорогого стоит. И, конечно, уверен, что узнай Завьялов старший о том беспределе, который хотят сыктывкарские полицейские устроить в его Отделе, он бы вряд ли бы с этим смирился. Сотрудники же службы безопасности Лукойл-Коми — это бывшие полицейские, зачастую уволенные из органов не совсем гладко, а иногда заранее, еще работая в органах, протаптывающие себе тропинку на высокооплачиваемую должность в бюджет формирующие структуры. Договориться с ними легко, ибо завтра им понадобится информация или действия, которые никак не получить и не осуществить без участия бывших, но действующих коллег.

Однако, история эта началась не в ЛУКОЙЛ-Коми и никакого отношения к многоуважаемой организации не имеет. Если бы корпоративные безопасники столь ретиво не угождали полицейским, то и сейчас бы я не упоминал о кабинете, расположенному по адресу: город Ухта, улица Заводская, дом 17. А раз такое было, то пусть народ знает о наличии еще одного карательного органа у них в городе. А история уходит в прошлое, но получила свое неожиданное развитие летом 2016-го года. Но начнем с начала. В 2004 году, один российский предприниматель с грузинскими корнями, уходящими в советское номенклатурное прошлое, и чье имя единственное я не хочу называть, потому как он, являлся родоначальником этой истории — и только, решил стать нефтяником. При этом, кроме желания, у него ничего не было: ни денег, ни знаний, ни возможностей. Но судьба ему благоволила, как она делала еще не раз в этой жизни. Банк «ВТБ Капитал» открыл кредитную линию в 35 000 000 евро приобретенной им компании — ООО «Тебук». Не надо искать «ВТБ Капитал» в российских справочниках, так же, как и, например «российский коммерческий банк» — это иностранные дочерние структуры ВТБ. На типично узкой улочке Лондона — Конхил, на одном из зданий гордо развиваются российский флаг и синий флаг ВТБ — это офис VTB Capital. Russian Commercial Bank — тоже банк, принадлежащий ВТБ, но на Кипре. «Тебук» являлся лицензиатом по трем участкам недр с правом разведки и добычи углеводородного сырья: Какыельское месторождение, Западно-Ныльское месторождение, Кедровский участок Нижнеомринского месторождения. Кроме того, ООО «Тебук» владел компанией «Ухтагеодобыча», являвшейся лицензиатом Лесного участка. Таким образом, в перспективе группы Тебук — Ухтагеодобыча было четыре месторождения, которые должны были стать основой для создания вертикально интегрированной структуры. Но, этого не случилось. Одним из обеспечений открытой кредитной линии были договора на реализацию, подписанные с главным офисом компании ВИТОЙЛ (Vitoil S.A.) в Женеве, которая по каким-то объективным причинам решила его расторгнуть, что послужило основанием для прекращения кредитной линии. На этот момент было выдано пять миллионов евро и полтора миллиона евро выплачено в качестве процентов. Обычная история. Я уже говорил, что государство у нас богатое, денег много, поэтому политика закапывания денег в землю банками, принадлежащими государству — дело обычное. Попробуй не верни потребительский кредит — тебя замучают, но допустив дефолтную ковенантность, банк сделает дальше все за тебя: прекратит кредитную линию, возбудит против тебя дело о банкротстве — другими словами, закопает твой труд и государственные деньги в землю. По-другому действовать менеджмент этих банков просто не обучен, чем часто пользуются. Но об этом я еще напишу, и очень скоро — это отдельная тема.
Банкротство Тебук и Ухатгеодобыча закончились предсказуемо: лицензии на Какыельское месторождение и Лесной участок были утрачены, две скважины проданы с торгов по цене 10 (десять) рублей каждая. Отдельными сотрудниками до начала банкротства удалось учредить новую компанию — «Мегалит» и переоформить на нее две лицензии: на Кедровский участок Нижнеомринского месторождения и Ныльское месторождение. Так как месторождения, переведенные на Мегалит, никогда не разрабатывались и использовали расконсервированные скважины, пробуренные еще в советские времена, то стоимость его была невысока. Арбитражный управляющий выручил от продажи доли участия в ООО Мегалит 814 000 рублей и 450 000 рублей — от продажи обязательств Мегалита. Такая вот экономика весьма типична для государственных банков. А ведь законодатель обо всем подумал, ввел статью в закон о банкротстве «замещение активов», согласно которой на базе имущества компании-банкрота может быть сформировано публичное акционерное общество. Такие действия дают основание по Закону о Недрах переоформить лицензию на новое акционерное общество. Правда, структуры Роснедра предпочитают отказывать в переоформлении по таким основаниям, но арбитражная практика на этот счет сформирована — лицензию переоформят! Проделав данные действия, у арбитражного управляющего появится возможность выставить на торги не имущество, стоимость которого ничтожна без лицензии, а акции акционерного общества, владеющего имуществом и являющегося лицензиатом на добычу углеводородного сырья. Стоит ли говорить, насколько в этом случае, в результате несложных действий, возрастает размер выручки от реализации имущества банкрота. Но ведь для этого думать надо, работать… Но, как и обещал, об этом еще напишу.

Долгие судебные тяжбы так же свалили и ООО Мегалит в самостоятельное банкротство. Правда, в случае с Мегалитом, арбитражный управляющий провел замещение активов, сформировав Открытое акционерное общество «ЮМОЙЛ». Такой шаг дал возможность прекратить банкротство Мегалит и начать нормальную хозяйственную деятельность. Директором ОАО ЮМОЙЛ стал москвич Николай Кечхуашвили, главным образом, потому, что он стоял у истоков создания Тебук, будучи помощником по общим вопросам главного «грузина». В ЮМОЙЛ, являясь фигурой больше политической и проживая в Москве, он занимался вопросами привлечения инвестиций и организации учета. На месте же, исполнительным директором являлся местный хорошо известный мастер своего дела — Бахметьев Павел Степанович. Говорят, был случай, когда к Павлу Степановичу приехали бандиты и предложили отчислять долю. Павел Степанович спокойно их выслушал и сказал, что ему надо посоветоваться, для чего необходимо удалится из кабинета на непродолжительное время. Посоветоваться ему надо было со своим карабином, который он принес из дома и наставил на гостей, объяснив, что он, итак, уже на Севере — тут и останется. Вымогатели ретировались. Но в 2016-м Павла Степановича не стало — добрая ему память… У директора встал вопрос, кого поставить вместо Бахметьева. Вот тут и появилась женщина — Беленькова Наталья, с которой Павел Степанович уже работал, привлекая ее к вопросам обеспечения ведения учета и сдачи отчетности. Для обеспечения технической части работы был приглашен Александр Нестеров, ранее так же работавший в ООО Тебук, но к данному времени уже работавший в Иркутской области. Вот с этого момента все становится интересно.
Республика Коми: одни сидят — другие охраняют. Что ж, начнем с тех, кто сидит. Знакомьтесь, Беленькова Наталья Валерьевна. В интернете о ней можно найти информацию, описывающую ее путь в бизнесе, начавшийся в того, что она заменила бухгалтера, ушедшую в декретный отпуск. Затем, она зарегистрировала собственную компанию «Ликом», специализирующуюся на распространении лотерей. Можно также найти ее фотографию, сделанную специально для участия в конкурсе предприниматель года Республики Коми, по итогам которого она заняла первое место. С фото на нас смотрит хрупкая женщина, собственно, каковой она и является, мягкой по характеру, пугающейся любой жесткой высказываемой позиции.

Наталья Беленькова

О тех, кто охраняет, немного позже. Хотя, итак, все понятно.

Осенью 2016-го года Николай Кечхуашвили появился в офисе возглавляемой мной Ассоциации Объединенная Консалтинговая палата. Вопрос, с которым он пришел был весьма необычен. Ему позвонил некто Шуклин, который, в общем-то был ему знаком и выразил свое недоумение назначениями в ОАО ЮМОЙЛ. Причем. Данное недоумение было не то, чтобы в качестве праздного любопытства, а почти на грани возмущения, типа должно было быть не так, что надо было бы посоветоваться… Чтобы на это ответил любой консультант? Вот и я также сказал, что предмета консультации нет — отправьте этого любопытного по своим делам и не стоит на этом заострять внимание. Но Николай, зная специфику Коми края, волновался. Через несколько дней владелец соседнего месторождения сообщил Николаю, что на месторождение приезжал оперуполномоченный Шапин в сопровождении кого-то из службы безопасности ЛУКОЙЛ-Коми и искал фирму Мегалит. При этом, конкретный предмет его поиска не мог вызывать ничего, кроме улыбки — пять тысяч тонн нефти. Во-первых, в тайге этих тонн точно не могло быть, а, во-вторых, для компании, которая только разрабатывает скважины — это астрономический объем. Снова всерьез к этой информации никто не отнесся. Дальше было интересней. Николаю сообщили, что в отношении Натальи Беленьковой ведется проверка в связи с фактом хищения нефти со скважины № 89. Это новость вообще выглядела как-то несуразно. Во-первых, я не мог понять какое отношение скважина № 89 имеет отношение к Мегалиту или ЮМОЙЛ, тогда как данная скважина принадлежала ООО «Верхнеомринская нефть». Но, как учил «полковник Петренко» лучший способ получить информацию — это ловля на живца. Тут же от своего имени я подал заявление о выкупе задолженности кредиторов в деле о банкротстве ООО «Верхнеомринская нефть». Результат не заставил себя долго ждать. Мне позвонил сотрудник Сбербанка (Сбербанк являлся одним из кредиторов) и попросил прислать ему справку о платежеспособности. Я ничего не ответил, посмеявшись в душе. Вероятно, Сбербанк Коми, беря пример с других организаций, так же возомнил себя карательным органом. Однако, я успел вложить в уши звонившего, что поражен объемом предполагаемого хищения, а значит, если из этой скважины можно столько выкачать, то либо арбитражный управляющий что-то не понимает, либо имеет место сокрытие реально возможных объемов добычи, что делает месторождение весьма привлекательным. Невероятно, но прием сработал. Еще через Николай показал мне свой телефон с смс сообщениями от некого Кубасова, который спрашивал Николая кто такой Радостев и нет ли у него цели дискредитировать арбитражного управляющего ООО Верхнеомринская нефть. Еще через день сам Кубасов собственной персоной появился в моем офисе. Как оказалось, он просто муж арбитражного управляющего. Я его заверил, что в действительности, конечно выкупать долги Верхнеомринской нефти не буду. Как выяснилось через некоторое время, мой информационный порыв был подхвачен и долги Верхнеомринской нефти были выкуплены неким Долгих Александром Викторовичем. Легенда происхождения такой значительной суммы денег (свыше ста пятидесяти миллионов рублей, уходит к самому Абрамовичу), чьей родиной является Республика Коми. Но это всего лишь легенда.

Собственно, сразу после этих событий и состоялся разговор между двумя мужчинами и одной женщиной в офисе корпоративной безопасности ЛУКОЙЛ-Коми в городе Ухта. Женщина, правда, была не та. Господа полицейские настолько были увлечены, что «пригласили» не Наталью Беленькову, а Людмилу Шарапову, которая хоть и является ее сестрой-близнецом, но ничего о делах сестры не ведала. Кубасов, кстати, тоже оказался родственником того самого Шуклина, которому было не все равно, кто командует Мегалитом, и бывшим сотрудником отдела по борьбе с экономическими преступлениями МВД. Республика, конечно, маленькая, все кругом родственники и случайности возможны. Но, как говорил Сталин: «Если случайности приводят к серьезным последствиям, то надо внимательнее присмотреться к этим случайностям». А последствия были. Как позже выяснилось, нефть действительно похищалась, но не составами, конечно, а всего лишь 15 тонн, по накладным с печатями той самой фирмы Ликом, директором которой являлась Беленькова, и которая занималась лотереями. Сама Беленькова была страшно удивлена такому факту, но дело уголовное было возбуждено, и Наталья обратилась за помощью к адвокату. С возбуждением дела тоже было не все просто. После визита в мой офис, арбитражный управляющий не стала подавать заявление, и правоохранители долго искали кто бы это мог сделать. Нашли. Согласился подписать заявление господин Максименко — бывший директор и участник ООО Верхнеомринская нефть, к которому самому могло возникнуть много вопросов, в частности, с расходованием кредитных средств Сбербанка. Но пусть даже так: есть скважина № 89, есть недостача нефти 15 тонн, далее нашелся скрупулёзный экспедитор, который тщательно записывал все отгрузки в тетрадь, как Николай Второй все, что с ним происходило — в дневник, которая и стала основным доказательством в деле. Имя тетради стало нарицательным: «Тетрадь Юна», в честь фамилии ее составителя. Дальше: есть накладные с печатями фирмы Ликом, есть показания, что Беленькова работала с Павлом Степановичем Бахметьевым, есть информация, что последний использовал по взаимно договоренности офис ООО «Ликом». Теперь еще есть и заявление Максименко, бывшего директора и участника ООО Верхнеомринская нефть, которого с учетом того, что недостача случилась после введения конкурсного производства и передачи полномочий единоличного исполнительного органа компании арбитражному управляющему, пострадавшим назвать можно с большой натяжкой, но тем не менее, — формальность соблюдена. Отлично, завершайте материалы проверки, и передавайте дело в следствие. Возможно, если бы так и было, то и ничего бы и не было. Не было бы такого большого желания осудить Беленькову со стороны всех структур, оказавшихся запачканными в этом деле. Потому что только посадив ее, можно было отмыться от этой грязи.

На одном из допросов с участием адвоката Якубовского Исаака Якубовича, следователь Следственного управления МВД по Республике Коми Толкачев В.А. вынес постановление о задержании Беленьковой Натальи Валерьевны, невзирая на тот факт, что никаких видимых причин для этого не было: Беленькова никогда не скрывалась от следствия, у нее двое детей на иждивении. В конце концов, она сама прибыла на допрос. Вот только никак правоохранителей не устраивал выбранный ею адвокат, так же, как и она сама когда-то не устраивала господина Шуклина. Что должно было бы произойти после такого задержания? Любой адвокат знает, что в течение 48-ми часов задержанное лицо должно было бы предстать перед судом для выбора ему меры пресечения. Все стали ждать суд. Первый сюрприз появился неожиданно. Адвокат Якубовский И.Я., позвонив следователю для уточнения даты и времени слушания, с удивлением для себя узнал, что задержанная отказалась от него, как адвоката, и по ее делу назначен новый адвокат по ходатайству ее двоюродной сестры, приживающей в Санкт-Петербурге. Тем не менее, Якубовский пытается, пользуясь отрытыми публичными источниками, узнать дату и время слушания. Но дела Беленьковой нет в графике Сыктывкарского городского суда, нет его и в деле Ухтинского городского суда. Связь с родственниками ничего не дает. Ни сестра, ни муж ничего не знают. Проходит месяц — человек, фактически исчез. Оперуполномоченный Шапин, тем временем, появляется на месторождении ЮМОЙЛ и опечатывает и без того неработающую скважину. В этот момент, момент его посещения месторождения, у правоохранителей происходит прозрение. Впервые, видя истинное положение вещей на месторождении, которое, по сути, ничего из себя не представляет, кроме торчащего из земли привентора.

Правоохранители не знали, что у Беленьковой был еще один адвокат, услугами которого она пользовалась при ведении лотерейного бизнеса, и который так же ее усилено искал.

— Здравствуйте, Игорь Сергеевич, — мне звонил Николай Кечхуашвили, — Как ты думаешь, что происходит в Коми, где Беленькова?
— Странно, но не могла же она сквозь землю провалиться, — отвечал я, — Скорее всего, ей выбрали меру пресечения, и она находится под стражей.
— Да, но суда не было, мы внимательно все проверяли…
— Но и чудес ведь не бывает, сейчас не 90-е, — я все не верил в неправовой поворот событий, — А сестра ее ходила в ФСБ?
За несколько дней до этого разговора я посоветовал сестре сходить с заявлением в ФСБ. Перепутать здание ФСБ с каким-то другим в Сыктывкаре сложно, хотя там все правоохранители и блюстители конституционного строя находятся рядом. Но, описанное мной сестре серое здание напротив гостиницы «Пылесь» с соответствующей табличкой трудно перепутать с белоснежным зданием МВД, находящимся за углом или зданием следственного управления около аэропорта.
— Она ходила туда, — сообщи мне Николай, — На утро к ней домой явились Шапин и Толкачев, сказали, что и них везде свои люди, в том числе и в ФСБ, и просили всем передать, что если кто-то еще будет интересоваться Беленьковой, то так же окажется СИЗО. Зачем она им нужна, как ты думаешь, неужто им нужны две законсервированные скважины?
— Странно, — мне действительно все это казалось необъяснимым и странным, — По сути, если говорить в 89-й скважине, то состав-то у них есть, что им мешает ей заниматься. Не знаю. Все, что выходит за пределы этого в мое правовое сознание это не укладывается.
— Ну может, она находится под какой-нибудь программой защиты свидетелей? — не унимался Николай,
В это я не верил еще больше, чем если бы ее держали в СИЗО незаконно:
— Чтобы попасть под эту программу, нужны веские основания, прежде всего, угроза жизни свидетеля. То есть, она должна была указать, что ей кто-то, предположить кто, угрожает ее жизни. Угроза убийством — это серьезно: всех, кто с ней общался или знаком должны были уже перетряхнуть, как ковер выбивалкой. Тебя тряхнули?
— Нет, — удивленно ответил Николай,
— Вот! Якубовского и меня тоже никто не о чем не спрашивал.
Правда, через несколько дней, в субботу, на моем мобильном телефоне высветился сыктывкаркий номер. Я ответил, звонил следователь Толкачев.
— Игорь Сергеевич, вы в Сыктывкар не собираетесь? — спросил он меня,
— Нет, не собираюсь, — вопрос для меня был странный, потому как я не был частым гостем в Сыктывкаре.
— Нам бы вас допросить…
— Делайте следственное поручение — есть соответствующие процедуры, — ответил я,
— Нет, лучше мы к вам приедем, — настаивал следователь,
— Приезжайте,
— А вы, кстати, не знаете телефон Кечхуашвили? — вдруг спросил меня Толкачев,
— Случайно знаю, но вам не скажу: во-первых, сегодня суббота, во-вторых, я не раздаю телефоны без согласия их владельцев, в-третьих, я не могу идентифицировать вашу личность и статус по телефону…
— Ладно, не надо — невозмутимо ответил следователь, — Я просто тут в телефоне Беленьковой копаюсь…

Ну вот это уже было слишком. С этого момента, я стал задумываться. На следующий день я пригласил к себе уважаемых господ адвокатов Якубовского Исаака Якубовича и Смирнова Илью Антоновича. Суть планируемого мероприятия было следующим: адвокаты должны были явиться в приемные ФСБ — на Кузнецком мосту и в городе Сыктывкар. При этом, на Кузнецкий мост, адвокат должен быть прийти на день позже. Это было необходимо, чтобы региональное управление, возглавляемое в тот момент уважаемым мной Калашниковым А.П., выходцем из военной контрразведки, не чувствовало себя не в своей тарелке. То есть, в момент поступления сигнала из Москвы, сыктывкарские чекисты могли бы ответить, что они уже в курсе и принимают меры. С другой стороны, хотя я лично в это не верил, но, тем не менее, надо было исключить вероятность утечки из местного регионального управления. Кроме того, именно по этим причинам, адвокат Смирнов И.А. остановился в Сыктывкаре не в гостинице, а на съемной частной квартире. Суть обращений была одна и та же: пропажа человека после посещения здания полиции. Как и предполагалось, никто ранее в региональное управление ФСБ с подобным заявлением не обращался. Куда ходила сестра Натальи осталось неизвестным.

Результатом этого мероприятия явилось Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 декабря 2016 года, вынесенное Следователем по особо важным делам следственного отдела по г. Сыктывкар Следственного управления Следственного Комитета РФ по Республике Коми Клецуном А.П. по материалу проверки № 3876/1пр-16. Это очень интересный документ, вынесенный в ответ на обращение адвокатов Якубовского И.Я. и Смирнова И.А., то есть обращений, поступивших в региональное управление ФСБ и центральную приемную ФСБ в городе Москве. Теперь, если еще учесть, что следователь городского следственного комитета Клецун А.П. является мужем сестры следователя Толкаева В.А., то документ получился — зачитаешься. Беленькову пригласили в кабинет и сказали, что если она хочет, чтобы от нее отстали, то пусть подписывает, что со всем согласна и — свободна. Она так и сделала. Чего только нет на скромных двух листах этого постановление (большую букву поставить рука не поворачивается). Во-первых, следователь Клецун А.П. указывает, что Беленькова действительно была задержана по уголовному делу 4381206, но «после сообщения ей ценных для следствия сведений, она была освобождена и с нее была взято обязательство о явке». А что же она сообщила? Оказывается, что преступление, которое ей инкриминируют, «совершила не она, а Кечхуашвили и Радостев». То есть она не совершала преступления, а адвокат Якубовский просто играет роль шпиона, отслеживая интересы «настоящих преступников». Однако, далее следует еще одно предложение, которое я привожу дословно: «Кроме того, Беленькова призналась в совершении преступления». Далее следующее: «Беленькову никто не задерживал, она находилась на свободе» и «никто на нее давления не оказывал» и прочее. Подписав все, что необходимо и, получив на руки данное постановление, Наталья Беленькова приехала в Москву. И все бы на этом, вероятно, закончилось, но в хрупкой Наталье проснулось злость и мужество, за что она и поплатилась. Но и не только за это. Был во всей этой истории еще один аспект, который свидетельствует о том, что правоохранители выиграли бы в любом случае, а Наталью, при любых раскладах на свободе оставлять никто не собирался. Но об этом немного позже. Приехав в Москву, Наталья прямиком пошла в приемную Генеральной прокуратуры и добилась приема у Генерального прокурора. Ее обращение было принято 6 февраля 2017 года за № Огр.-29733-17 и имеет заголовок: «Заявление о возбуждении уголовного дела в отношении следователя отдела по РОПСЭ СЧ СУ МВД по Республике Коми Толкачева В.А. и оперуполномоченного УБЭКиПК МВД Республики Коми Шапина А.М. за превышение должностных полномочий, похищение и незаконное лишение свободы гражданки Российской Федерации Беленьковой Н.В.». В этом Заявлении Беленькова сообщает, что после ее задержания и помещения в изолятор временного содержания, к ней в камеру подсадили наркоманку, которая всю ночь ее «обрабатывала», склоняя к необходимости делать так, как ей велят Шапин и Толкачев. На следующий день в течение нескольких часов с ней «работал» Шапин и первое, с чего он начал — склонил ее к подписанию отказа от адвоката Якубовского. Затем, Шапин просил изменить показания, который, с его слов, не устраивали его руководство, которое зовут Оксана Георгиевна. Затем в ИВС пришел адвокат Ладанов Алексагдр Николаевич, который сказал, что его наняла сестра Беленьковой. После того, как от Беленьковой добились нужных показаний, ее вывели через заднюю дверь и увезли в Ухту для очной ставки с тем самым составителем тетрадей — Юном, на которой она находилась в наручниках (вероятно, больше для устрашения Юна). Окончательно запугав девушку, Токачев и Шапин заставили Беленькову снять квартиру в городе Сыктывкар по улице Советская, дом 37, квартира 7, где она находилась в течение трех месяцев, при этом, всей ее семье было сообщено, что она находится в СИЗО. Шапин, обманным путем, заставил ее подписать жалобу на адвоката Якубовского, составленную Толкачевым. Как пишет Беленькова в своем заявлении Генеральному Прокурору, к этому времени она была сломлена настолько, что готова была подписывать все, что угодно. В конце декабря 2017 года, следователь Толкачев сообщил Наталье, что возникла проблема, и ей необходимо встретится с сотрудниками Следственного комитета. Со слов Натальи, Толкачев выглядел совсем другим человеком, и говорил с ней извиняющимся тоном. По пути в следственный комитет все тот же адвокат Ладанов уговаривал ее ни в коем случае не говорить, что она удерживалась насильно. Наталья, справедливо полагая, что в данном случае следует подписать что угодно, лишь бы вырваться, так и сделала. В жалобе Генеральному прокурору она изложила подробно обо всем, что с ней произошло.

Возникает вопрос: «Зачем?» Зачем так рисковать полицейским? Или они, в самом деле, они чувствовали себя настолько безнаказанными? Но ведь самое интересное, для мероприятий в отношении скважины 89 всего этого не требовалось. Дело, в целом, достаточно простое. Ради чего все это? Возможно, изначально все было ради того, чтобы завладеть месторождением ЮМОЙЛ. Однако, посетив его в Троицко-Печорском районе, который местные жители называют «Тыры-Пыры», полицейские поняли, что оно того не стоит. А что же тогда? Вот тут и вспомним о забытом аспекте. Дело в том, что Наталья Беленькова, выйдя из своих «застенков» посетила Межрайонную ИФНС РФ № 3 Республики Коми, где состоит на учете ООО Ликом. Она с удивлением выяснила, что пока она находилась в изоляции, кто-то, используя удаленный доступ, от ее имени произвел подтверждение счетов-фактур, согласно которым ООО Ликом подтвердил входящий НДС на сумму около 60 млн рублей. Кроме того, в собственности ООО Ликом оказался дорогостоящий автомобиль. Зададимся вопросом, могло ли такое произойти без участия налоговой инспекции или полиции? Уверен, что нет.

Только в России существует такое понятие, как «бумажный НДС». С момента введения обязательной электронной отчетности и книги продаж, уходить от оплаты НДС, используя фирмы-однодневки стало невозможным. Недобросовестные налогоплательщики стали искать варианты. На рынке сегодня существует предложение по зачету НДС посредством использования цепочки из семи последовательных компаний. Устроители схемы, уверяют, что Федеральная Налоговая служба теряет контроль после пятого колена. Лично я это не проверял и проверять не собираюсь, но, с точки зрения закона о банкротстве, никогда не поздно возбудить процедуру в отношении любой компании, хотя бы десятой в цепочке. Как правило, в процедуре банкротства все сделки будут отменены, а значит и НДС восстановлен, а «руководство» фирмы-однодневки будет привлечено к субсидиарной ответственности. При этом, если номинальный директор и докажет, что все подписи не его и, в действительности, он не руководил компанией, но не сможет доказать, кто именно этим занимался, то все равно — субсидиарной ответственности ему не миновать. А вот вариант с компанией, директор которой привлечен к уголовной ответственности и помещен в учреждение ФСИН, является более перспективным в этом смысле. Компания, чей исходящий НДС принят к учету и номера счетов-фактур подтверждены контрагентом, выглядит ни в чем не виноватым, ведь директора осудили и привлекли к уголовной ответственности. В данном случае и цепочку копаний такую длинную не стоит устраивать. Стоимость бумажного НДС на «черном» рынке составляет от 3,5 до 5% от суммы, указанной в счете-фактуре. Если принятый к зачету НДС компанией составляла 60 млн рублей, то общая сумма по счетам-фактурам должна была составлять около 330 млн рублей, а заработок устроителей схемы предположительно составляет 11,5 млн рублей. Теперь представьте механизм создания такой схемы заработка. Кто должен участвовать в его воплощении? Раз уж обязательным условием воплощения этой схемы в жизнь является непременное осуждение к лишению свободы директора, то в этой схеме должна участвовать полиция или какая другая-то карательная сила. Но и без представителей налоговой службы не обойтись — необходимо представить данные для лжепредставителя с целью изготовления электронно-цифровой подписи. Формальным подтверждением такой «связки» является тот факт, что после возвращения в Сыктывкар, Беленькова вновь была пригашена в УЭБиПК МВД Республики Коми, но к другому, ранее ей неизвестному оперуполномоченному. Но в его кабинете она беседовала не с ним, а с представителем налоговой службы, которая в неформальной манере расспросила ее о факте случившегося, ознакомилась с жалобой в Генеральную прокуратуру и все… На следующий день операции были сторнированы по-тихому. Как будто и не было ничего. Сразу после этих событий, следователь Толкачев бы отстранен, Шапин поспешно уволился и стал жаловаться на состояние здоровья, мотивируя необходимость отъезда в целях лечения, а по делу о хищении нефти со скважины № 89 бы назначен новый следователь — Веселов, который в полной мере восстановил честь мундира. Беленькова была осуждена, в ее осуждении ходатайствовали все: полиция, арбитражный управляющий ООО Верхнеомринская нефть. Да, в ходе уголовного дела была проведена экспертиза, но четыре вопроса, которые были поставлены перед экспертом касались объемов и стоимости нефти, добытой из скважины № 89, но никаким образом не сопоставлялся ее качественный состав, то есть, вопрос была ли это та самая нефть, то есть, нефть добытая из скважины № 89, которая была продана ООО Ликом, никто не исследовал. Дело было формально завершено (юриспруденция — наука формальная), а Беленькова Наталья осуждена на четыре с половиной года с отбыванием в колонии общего режима. И больше никто не сел: ни Шапин, ни Толкачев. Да и все, что окружало это дело так и осталось невыясненным и непонятным. Так и остались скрытыми причины и возможные интересанты. Никак не отразилось произошедшее и на налоговой службе Республики Коми. Я не хочу сомневаться в Приговоре суда: что сделано — то сделано. Как сказал, один мой знакомый, чье имя есть в книге «Криминальная Россия»: «Существует два закона: один ментовской — «незнание законов не освобождает от ответственности», второй библейский — «прости ему Господи, ибо не ведает он, что творит». И суд есть не только тот, который судит по ментовским законам, поэтому правосудие непременно свершится, если не на земле, то на небесах. Но есть ли правда на земле? Тот факт, что Арбитражный суд Республики Коми сегодня рассматривает дело о банкротстве Шапина, возможно, говорит, что какая-то справедливость и есть, но вряд ли она имеет отношение к Генеральному прокурору или Председателю СКР. Стоит ли искать правду: Беленькова обращалась в Генеральную прокуратуру, была на приеме у Бастрыкина, председателя Следственного комитета России. И что? Отстранение и увольнение — это все, чего достойны изменники Родины? А они изменники — они ведь присягу нарушили! Беленькова — сидит! Она выйдет через три года, и мы узнаем, принял ли еще к зачету НДС ООО Ликом. Я не забуду! Господа из налоговой, стонировать поздно, я специально выждал отчетный период, прежде чем написать об этом.

Шапин А.М.

История была бы неполной, если не рассказать, о том, что все-таки случилось с месторождением, точнее, что с ним происходит и какую роль с этом сыграла налоговая служба по Республике Коми.

Но об этом в следующей части.

Автор материала
Сейчас читают