Курс валют:
USD 63.8272   EUR 70.6695 
Официальный сайт Момент Истины
о редакции

НЕФТЬ КОМИ

Дата публикации: 29.08.2019
Автор: Радостев Игорь
НЕФТЬ КОМИ

Часть первая

Расследование

Мы живем в самом богатом государстве в мире. И это бесспорный факт. Мы можем говорить, о чем угодно: о несметны залежах в Форт-Ноксе, о бездонных запасах нефти Аравийского полуострова, о бесконечных кимберлитовых трубках Южной Африки – все это по своей исчерпаемости ничто в сравнении даже со скудными запасами отдельного региона России. Давайте сравним. 

Золотая лихорадка в США имела место быть в разных штатах и в разное время, но в целом, основной ее пик приходится на середину XIX века. Добывать нефть на Аравийском полуострове начали в XX веке. Алмазная лихорадка в ЮАР приходится на вторую половину XIX века. В настоящее время все вышеперечисленные блага, дарованные человечеству Землей-матушкой и возведенные самим человеком в ранг богатств, где, ввиду его потребности, где искусственно, вполне освоены, упорядочены и прогнозированы. Четкие и научно-обоснованные прогнозы дают возможность строить экономические модели развития и регулировать уровень добычи. На месте вышеописанных областей можно было бы поставить любую другую область планеты и иную отрасль, заметно влияющую на благосостояние той или иной нации. Любую! Но не Республику Коми. 

Возьмем, даже, Россию нашу многострадальную, и обратим взоры на населенные пункты, являющиеся источниками громких названий, ассоциирующихся не иначе, как с шелестом казначейских билетов: Лангепас, Уренгой, Когалым – ЛУК (ЛУК ойл). Так это ж цвет всей нашей нации и образец процветания, как массового, так и отдельных личностей. Один мой товарищ, работая в правоохранительной системе, после службы в обновленном Крыму, вдруг, оказался в Ноябрьске и благодарит Всевышнего и Родину за такой подарок. Другие мои близкие друзья, в середине жизни волей судьбы и случая оказались в Тарко-Сале, и стали настоящими «немцами», культурно приезжающими в столицу осчастливившей их Родины и прочие столицы, преимущественно Старого света. Просто, войдите в Гугл или Яндекс и посмотрите «картинки» - фото перечисленных выше населенных пунктов. Вам захочется там жить. Проблема лишь в том, что туда невозможно приехать вот так просто – туда ехать уже куда-то конкретно. Даже малоизвестный город Тюменской области Белоярский на фото в интернете выглядит весьма достойно, почти как Швейцария, вынесенная в суровые условия Сибири. Теперь посмотрим города Коми: Ухта, Инта, Воркута, Усинск, Вуктыл. И даже столица этого необъятного края – Сыктывкар. Все они вряд ли вас порадуют какими-то новыми несоветскими пейзажами. Даже если сравнить два родственных памятника комару, один из которых установлен в Ноябрьске, а другой – в Усинке, то отличие очевидно. Усинский комар сильно съежившись явно огорчен недостатком потребляемой крови. И напротив – Ноябрьский комар выглядит бодро и стройно! Может, дело все в комарах? В Ноябрьске комары не дают людям стоять на месте и заставляют бегать и работать?  Если пройтись по улицам Сыктывкара, подслушивая разговоры прохожих, то сложится впечатление, что все население этого города работает в правоохранительных органах. А правоохранительная система, как известно, не является созидательной оставляющей экономики. 

Ноябрьский комар

Усинский комар

Но, давайте по порядку. 

Впервые горючую жидкость с берегов реки Ухты привезли в Москву при Борисе Годунове. А в 1745-м году в Коми был основан первый в России нефтяной завод. Сам Петр Великий обращал свой монарший взор на этот регион, которого по праву и следует считать отцом-основателем нефтяной отрасли в России и, в частности, в крае Коми.  Тот факт, что первая в мире нефтяная скважина появилась в США гораздо позже (в 1859 году), говорит о том, что бурить землю в Коми не было никакого смыла – нефть сама сочилась на поверхность. В самом начале XX века появились и первые скважины на реке Ягере, и вскоре, еще до революции, заработала геологическая нефтяная разведка. Как известно, в тюменском бассейне мы умылись нефтью гораздо позже. Даже апшеронская нефть забила фонтаном в 1864 году. В Коми же до сих пор есть места, где добыча ведется не буровым, а шахтным способом. Да, есть такие – нефтяные шахты. Не будем вдаваться в технологии добычи – главное факт состоит в том, что это означает, в Коми глубина залегания нефти сравнительно небольшая. Казалось бы, нефть лежит неглубоко, разведана она на территории Республики в числе первых в России. Так что? Где же блага несметные и комфорт ноябрьский да лангепасный на просторах Коми? Может, нефть какая-то не такая, скажите вы? Не такая нефть – поволжская, где содержание парафинов зашкаливает настолько, что нефтепроводы подогревать приходится. Не такая нефть - татарская, в которой содержание воды настолько бывает высоко, что Татнефть в отдельных случаях можно назвать не нефтедобычной, а вододобычной компанией. Но все-таки, Татнефть благоустраивает не только родной Нижнекамск, но и Казань, и весь Татарстан повсеместно. А в Коми, во многих местах нефть легкая, почему и залегает на небольшой глубине. Большое количество скважин в Коми не превышает глубины в 1,5 километров. Конечно, северные промыслы, в районе Усинска более похожи га классические с глубиной до 3,5 километров. Но так там и нефть более тяжелая с большим содержанием мазутной фракции. А южнее – считай почти дизтопливо, если такое сравнение возможно.

Теперь посмотрим, кто и как эту нефть добывает. Опять же обратим сначала взор на классические нефтеносные регионы. Тарко-Сале – этот город ассоциируется только с одним именем – НОВАТЭК. И все, больше ничего и о чем писать не надо. Лангепас, Когалым – ЛУКойл. С именем Татнефти связана экономика целой республики, даже не знаю, что первично, а что вторично: Татарстан и Татнефть или Татнефть и Татарстан…

Что же касается Коми, то, конечно имена ЛУКойл и Роснефть там присутствуют, но это совсем не то присутствие, которое у них есть в Сибири или в Гане. Если предложить, скажем компании ЛУКойл приобрести перспективное месторождение в Коми или Гане, как выдумаете, что выберет Алекперов? Что угодно, только не Коми… В большинстве случаев, в Республике Коми добычу нефти ведут маленькие нефтяные компании или даже индивидуальные предприниматели. Такие компании могут иметь в своем активе даже одну или две скважины, дебет которых ввиду благоприятного залегания может быть сопоставим с дебетом семи-восьми более высокотехнологичных скважин, скажем, в Оренбуржье. Если сильно повезло, то одна удачная скважина позволит добывать около одной тысячи тонн в месяц легкой, неглубокозалегаемой нефти. Понимая специфику региона, ЛУКойл имеет в Коми приемные пункты нефти, куда мелкие компании свозят нефть на нефтевозах, то есть, автотранспортом. Таким образом, вывоз нефти с месторождения – является отдельным, порой более высокодоходным бизнесом, чем, собственно, сама нефтедобыча. И теперь, собственно, вопрос Высоцкого: «Где деньги, Зин?». Ответ по Гоголю – «Воруют», не совсем точен. Проблема глубже. Политическая карта мира знает аналогичные регионы, где наличие неместных ископаемых богатств не делает страну «Эмиратами». Один из ярчайших примеров – Венесуэла, являющаяся обладателем самых крупных перспективных запасов углеводородного сырья не только в Америке, но и в мире. В этот же ряд можно поставить Нигерию, Гану, Кот-Д’Ивуар, Южный Судан. И Республика Коми… И как, ни странно, именно у Республики Коми есть что-то общее со всеми вышеперечисленными странами. Во всех этих странах у власти стоит олигархия, тесно связанная с частными экономическими процессами, которые направленны не на улучшение благосостояния их стран, а на сохранение привилегий отдельной малочисленной группы. В общем-то, такую систему правления описывал еще Аристотель, он же и говорил о возможным экономических и социальных последствиях такого правления. Заинтересованная в сохранении привилегий группа лиц, будет лелеять и содержать все необходимые фискальные аппараты, стоящие у нее на службе. Но возможно ли такое на отдельной территории большого федеративного государства?

Давайте разберемся. Относительно немногочисленные объединенные группы лиц характеризуются, как правило, личным знакомством или родством ее членов. Такая дружественная или родственная близость зачастую не позволяет примерять жесткие санкции друг к другу и приводит к сепаратным или системным договоренностям, в большинстве случаев, выходящими за рамки правовых. Чтобы исключить такие явления, придумано такое понятие, как ротация кадров. Почему-то ротация кадров в последнее время в целом по России заметно уменьшилась. Во многих регионах, больше половины руководящих кадров отдельных федеральных ведомств составляют местные. Возможно, где-то это и оправдано. Есть регионы в России, паталогически не принимающие «варягов». Так, например, Мурманская область переварила и «выплюнула» пришлого губернатора Дмитриенко, затем переживала период умеренного застоя в местной Ковтун, сегодня там пробует силы новый «варяг» - Чибис. Но Мурманская область – это край моряков и горнодобытчиков. Местная интеллигенция связана в большей степени с морем: военным или рыболовным флотом, а «моряки – голосуют отдельно»… 

Такие регионы, как Ямало-Ненецкий округ, Ханты-Мансийский округ, развивались в пост-сталинское время: туда ехали либо по комсомольской путевке, либо по за длинным рублем. Например, в Нефтеюганске, очень многие, если не все имеют корни либо на Украине, либо в Белорусии. И это именно потому, что именно оттуда осуществлялся приток населения в советское время. Так же, как район Жулебино в Москве является сегодня «объединенным представительством» Воркуты, Норильска и Нижневартовска, а юго-запад Москвы – Саха-Якутии.    Развитие же Республики Коми неразрывно связано с Ухтпечлагом – составляющей единицей системы исправительных лагерей НКВД. Но в отличие от Магадана, в виду сравнительно небольшой удаленности от центра страны, оттуда не всегда уезжали. Таким образом, сегодня в Коми живут потомки тех, кто там сидел и тех, кто охранял.

Отсюда происходит и культура отношения народа и власти.  Если сравнить с уже упомянутой мурманской областью, то на Мурмане они носят там все-таки более правовой характер: голыми руками по беспределу прижать кого бы то ни было там сложно – сразу пойдут и жалобы в прокуратуру и судебные заявления. Правота власти там всегда находится под сомнением. В Коми же представитель власти всегда прав, даже если он в корне неправ. И это происходит не только и не столько от власти, но и от вверенного ей народа. Отсюда и происходят Гайзеры и прочие представители олигархии.  И этот народный трепет перед властью просто провоцирует ее на безнаказанность.  Странным образом, в Советское время Коми больше прославилась лесным хозяйством, а не нефтяным. За нефтью. Которая здесь льется рекой, вертикально интегрированные структуры некоторые просто не дошли, а те, кто дошли – дошли как-то неполноценно. Может, это потому, в что в период передела, в 90-е, главным судебным органом в этих краях был лесной арбитраж, который не щадил никого? А, может, потому, что методы, применяемые лесными судьями в Коми до сих не изжиты?

В отличие от Ямала и Тюмени, Коми раем не стала – скорее, наоборот. Мелкие нефтяники добывают здесь нефть, которая почти всегда идет под напором и требует дополнительных насосов. Учет добытой нефти существует только по ее реализации. То есть, если компания сдала нефть на приемный пункт, значит и будет по тому объему начислен налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), а если нашла способ реализовать объем на сторону, то государство осталось с носом.  Для понимания сути вопроса поясню, что на сегодняшний день сумма НДПИ с тонны нефти составляет, после совершения всех сложных расчетов, около 6 000 рублей. То есть даже маленькая нефтяная компания, добывая в месяц одну тысячу тонн должна уплачивать в бюджет 6 000 000 рублей в месяц. И это только НДПИ. Надо ли пояснять, что возможности неуплаты НДПИ ищутся всеми и в постоянном режиме. Кроме того, приобретение лицензии на добычу углеводородного сырья – процедура сложная и дорогая. А нефть вот она – сама струится из-под земли. Заброшенных и законсервированных скважин столько, что в жизнь не сосчитаешь. Проехать в район нефтедобычи с инспекцией бывает просто физически невозможно: дорог как таковых просто нет. А те, что есть: их то и дело размывает, как естественным путем, так и не совсем. Вертолету сесть негде – кругом тайга. А что увидишь с обычного облета? И даже, если инспектор или правоохранитель до какого-то уголка вдруг и доехал, где сидит два пьяных мужика с медведями, то опечатать «дырку» в земле ни физически, ни технически невозможно. Вот и удивляются инвесторы, особенно, иностранные: вроде нефть есть, а как добывать начнешь, так она куда-то утекает… Все, что есть у оператора скважины – журнал. Мокрый, потрепанный, не прошитый. А если прошитый, то перешитый. Люди? Люди привыкли. Привыкли ездить на российском автопроме, жить в бараке или сносной квартире. Но выезжать на «большую землю» - в Санкт-Петербург или Москву, где их ждет собственная хорошая квартира и престижная иномарка. А то и за пределами России… Вот так и существует Коми. И не попадается ей никто, у кого бы загорелся огонек в глазах, глядя на регион. Зато финские строители строят дороги. Вот в Мурманске, раз уж заговорили о Мурманске, объездную дорогу построили шикарную, ничем не хуже любой европейской, а то, может, и лучше. Но наши, родные. Умеют все-таки. А в Коми – нет. Там только финны могут дороги строить. И все бы ничего – там бы существовал бы тот край, привлекая инвесторов, в прямом смысле, как лохов, если вся эта система не поглощала бы периодически в свои жернова конкретные судьбы.

Одну такую историю, я просто обязан вам рассказать. Но рассказ этот остался бы не понятым без такого внушительного вступления. Просто, не поверил бы никто. Я сам много раз не верил, когда мне поступала информация по этому непростому делу. Я не верил, читая постановления следователей и слушая вопли в телефонную трубку правоохранителей, ставших бывшими. Я не верил, что, окончив службу в полиции, можно спокойно выйти на пенсию, купить домик за границей в теплых странах и спокойно так уехать туда почивать на пенсии. Я не верил, что можно сесть в тюрьму только за то, что поставить печать на пустом листе бумаги и из-за страха, что с тобой могут сделать нечто большее, чем посадить. Думал, такое бывает только в кино. Нет, такое бывает в Республике Коми.  И обо этом, я в самом скором будущем вам поведаю, не скрывая ни имен, ни должностей. Пора возвращать долги.

Продолжение следует.

Автор материала
Места действия и организации: республика Коми, Лукойл, нефть, США, г. Казань, НОВАТЭК
Сейчас читают