Хамовнический районный суд Москвы огласил приговор по делу о хищении имущества у бывшего главы "Роснано" Анатолия Чубайса. Основной фигурант - бывший деловой партнер Чубайса Илья Сучков - получил 7 лет колонии общего режима. Остальные обвиняемые - Муса Садаев, Антон Поляков и Алексей Уляхин - приговорены к 3 годам и 10 месяцам лишения свободы.
Как сообщает редакция "Момент Истины", уголовное дело было возбуждено в 2016 году по заявлению Чубайса о краже оборудования из его усадьбы в подмосковном Переделкино на сумму 70 млн рублей. Позже сумма ущерба была снижена до 65 млн рублей после возврата части похищенного. Следствие установило, что злоумышленники похитили системы "умного дома", домашний кинотеатр, оборудование виртуального музея и другие дорогостоящие элементы особняка.
Сучкову были инкриминированы особо крупное мошенничество и кража. Гособвинение настаивало на 9 годах колонии для него, но суд назначил менее строгое наказание. Садаеву, бывшему члену политсовета ликвидированной партии "ПАРНАС", также смягчили наказание - вместо запрошенных прокурором 5 лет он получил 3 года 10 месяцев. Охранник Поляков и директор ЧОП "Аргус" Уляхин, полностью признавшие вину, были осуждены на сроки ниже запрошенных обвинением (4,5 года).
В ходе судебного процесса Сучков категорически отрицал свою вину, называя обвинения надуманными. По его словам, спорное имущество принадлежало швейцарской компании SFO Concept AG, а не лично Чубайсу. Адвокат подсудимого Сергей Шанк представил документы, подтверждающие, что оборудование было закуплено на средства фирмы, а не на личные деньги экс-главы "Роснано".
Конфликт между Чубайсом и Сучковым возник вокруг усадьбы в Переделкино, которая изначально строилась для семьи Чубайса, но была оформлена на швейцарскую компанию. По версии потерпевшего, Сучков потребовал выкупить недвижимость по завышенной цене в 50 млн долларов, а после отказа начал угрожать публикацией компрометирующих записей.
Юридические эксперты отмечают неоднозначность этого дела, где имущественные споры между бизнес-партнерами переросли в уголовное преследование. Особое внимание привлекает разница между запрошенными прокуратурой и фактически назначенными судом сроками, что может свидетельствовать о наличии смягчающих обстоятельств или недостаточной доказательной базе по отдельным эпизодам. Также вызывает вопросы правовой статус спорного имущества, которое формально принадлежало иностранной компании, а не лично потерпевшему.
